• тифлисские ворота

Поиск

Дуэль Лермонтова

«Государь Император, Николай I повелеть соизволил: Майора Мартынова посадить в крепость на гауптвахту на три месяца и предать церковному покаянию».

Вехи истории

12 ноября 1834 года

Сенатский Указ «Об определении в Кавказскую область гражданского губернатора», в соответствии с которым к нему переходили полномочия по вынесению окончательных приговоров по уголовным делам. Военно-судные дела оставались в полномочии военного губернатора, который возглавлял общее областное управление.

Правосудие в послевоенную эпоху

4июня 1947 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Указ установил единообразие в мерах наказания за хищение государственной и общественной собственности, устранил деление преступлений на хищения, растраты, кражи, мошенничество и т. д. Издание указа, вызванное послевоенной разрухой, привело к ужесточению наказаний за самые незначительные проступки.

Нужда и голод толкали людей на совершение проступков, подпадающих под формулировку «хищение государственного и общественного имущества». В одном из документов крайкома отмечалось: «...в ряде районов Ставрополья колхозники испытывали трудности в пропитании и страдали от недоедания. Были нередки случаи хищения зерна на токах, стрижки колосьев на полях и т. д., за что сотни людей были подвергнуты неоправданно жестоким наказаниям по Закону от 7 августа 1932 г.»127.Указ от 4 июня внес свою лепту в страшную статистику: в крае стало на 26% больше дел о хищениях государственного и общественного имущества. Усилилась ответственность за «контрреволюционные» преступления. Однако на Ставрополье, где свирепствовали голод и нищета, осужденные по статье 58 получали, по мнению чиновников судебной коллегии, слишком мягкие наказания. С января по сентябрь 1948 г. Ставропольскому крайсуду было вынесено пять определений о «мягкости наказания».Чтобы не попадать под грозные обвинения в «мягкости наказания» или в либерализме, служители Фемиды зачастую были вынуждены применять излишне жесткие меры. Так, к примеру, осужденный к восьми годам лишения свободы Муравьев был виноват лишь в том, что жил на оккупированной территории. Из этого был сделан вывод о том, что он «помогал врагам и наводил клевету на советскую власть и ВКП (б)».26 декабря 1948 г. Ставрополье выбирало народных судей. Как сообщали газеты, «на многих избирательных участках проголосовало 100 процентов избирателей».В эти сложные времена, с 1948 по 1950 гг., Ставропольский краевой суд возглавлял Михаил Андреевич Чепёлкин, до этого работавший председателем Свердловского облсуда. В краевом суде было 38 судей, в том числе председатель и два заместителя. По воспоминаниям А. П. Черниговской, пришедшей работать в краевой суд в 1949 г., Чепёлкин рассказывал, что начал работать в суде совсем молодым, но опытные коллеги его научили. Состояние народного хозяйства на Ставрополье было крайне тяжелым, как и по всей стране. Колхозы и совхозы не могли в два-три года оправиться от понесенных потерь. К последствиям военных действий добавились стихийные бедствия. Зимы 1946 и 1950 гг. оказались столь суровы, что почти полностью погибли посевы озимых. Во многих районах остро не хватало хлеба. 

 Сама Анастасия Павловна Черниговская, проработавшая в органах юстиции Ставрополья не один десяток лет, так вспоминала об эпохе начала 1950-х в крайсуде: «В послевоенные годы судебная система только начала восстанавливаться. Работать было очень трудно, но в это время в краевом суде трудились квалифицированные судьи – заместитель председателя краевого суда Е. А. Галина, члены краевого суда Я. С. Бобренко, Н. И. Тишина, А. А. Панова, Н. П. Пименова, З. И. Качалкина. Они помогали молодым коллегам. Приходилось работать вечерами, а в дни заседаний – до полуночи, так что члены коллегии сомневались, каким числом объявлять определение коллегии. Условия труда тоже были сложными: на пятерых членов суда приходился один кабинет, здесь же размещался и прокурор». В таких же тесных, неудобных помещениях находились и народные судьи в районах. Не хватало транспорта: выездные заседания организовывались за счет колхозов и совхозов, приходилось добираться  в районы на лошадях и волах. Часто приходилось ходить пешком за десятки километров. Во время выездных заседаний судьи отчитывались о своей работе перед населением. Этот огромный труд строился на энтузиазме народных судей.

Не менее сложной была работа членов краевого суда, выезжавших в командировки для проверки народных судов или рассмотрения дел. Гостиниц не было – приходилось останавливаться на частных квартирах или размещаться в кабинетах. С ответственностью, увлечением подходили к своей нелегкой работе судьи М. И. Нестеров, В. И. Маслова, М. С. Новокупцева, Л. Е. Омельченко, Е. Ф. Кантемиров, Т. Д. Белоусова, М. А. Каранова, И. П. Домаров, П. И. Щегольков и многие другие. Именно их энтузиазм, профессионализм, личное мужество и духовная сила помогли восстановить судебную систему на Ставрополье в послевоенные годы. Их верность служебному долгу – высокий пример для последующих поколений судейского сообщества края.

Особый этап в работе Ставропольского краевого суда был связан с именем Михаила Георгиевича Лаврентьева, который возглавлял эту структуру с 1950 по 1965 гг. Родился Михаил Георгиевич 24 мая 1904 г. в с. Большое Фролово Тетюшинского района Татарской АССР. В 1933 г. окончил Ленинградский юридический институт им. М. И. Калинина, после окончания которого работал следователем в г. Сочи. С 1934 г. до призыва в армию был членом Сталинградского областного суда. Участник Великой Отечественной войны, которую закончил в звании майора, в должности заместителя командира минометного взвода. Был награжден орденом Александра Невского, двумя ордена-ми Красной Звезды, орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями: «За оборону Москвы», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».После увольнения из армии с декабря 1945 г. по 1947 г. был заместителем председателя Днепропетровского областного суда, а с 1947 г. – народным судьей участка № 4 г. Пятигорска. В 1950 г. был назначен председателем Ставропольского краевого суда, в должности которого проработал до ухода на пенсию. За годы его председательства система органов юстиции Ставрополья окрепла и практически полностью восстановилась после потерь, причиненных войной. В 1950–1951 гг. в Ставропольском крае функционировало 83 участка народных судов. О материальном оснащении краевого суда красноречиво говорит одна деталь: до 1951 года в штате состоял конюх-извозчик, впоследствии замененный водителем. Один извозчик (да и водитель) на весь краевой суд, членам которого приходилось часто выезжать в районы и для проверки работы нарсудей, и для рассмотрения дел на местах! Все силы в эти годы были брошены на восстановление экономики края. Об этом говорит и статистика. В 1950 г. среди 15 518 уголовных дел, рассмотренных судами края, преимущество составляли дела частного обвинения (2644), дела по невыработке трудодней (2319) и хищениям государственного и общественного имущества (2147). Количество уголовных процессов уменьшалось. За одинаковый период (9 месяцев) 1950 и 1951 гг. было рассмотрено соответственно 11 621 и 8338 дел. Страсти, накаленные войной, начинали утихать, а хозяйство – налаживаться. Однако политический климат не становился мягче. В справке управления Минюста по Ставропольскому краю о состоянии работы судебных органов края отмечалось, что 

«судебные органы добились улучшения в работе: 

1. Значительно сократилась преступность по особо опасным видам преступлений.

2. Народные суды края правильно применяют к осужденным меры судебной репрессии.

3. Сократилось количество выносимых оправдательных приговоров и прекращение производством дел.

4. Повысилось качество выносимых приговоров и решений».

Согласно нормам сурового времени, оправдательные приговоры означали «низкое качество» решений, а показателем добросовестной работы суда становилось «правильное применение» судебных репрессий. Среди отмеченных в документе недостатков особое внимание уделяется «мягким» наказаниям по делам о хищениях. Например, «за кражу и присвоение пишущей машинки, принадлежащей Госбанку», обвиняемый Бережной был осужден нарсудом 2-го участка Сталинского района Ставрополя к семи годам заключения в исправительно-трудовых лагерях, но «судебная коллегия по уголовным делам под председательством т. Щербинина меру наказания неосновательно снизила до 1 года исправительно-трудовых работ по месту работы». К Степанову, осужденному народным судом Архангельского района к восьми годам заключения в исправительно-трудовых лагерях «за кражу 23,5 кг колхозной шерсти и 7 штук шкурок», «судебная коллегия  неосновательно применила ст. 53 УК РСФСР и определила меру наказания условно».Правосудие 1950-х гг. обязано было быть непреклонно жестким. Страна возрождалась из руин, и власть была убеждена в необходимости жесточайшей дисциплины.В докладной записке председателя Ставропольского краевого суда М. Г. Лаврентьева, направленной министру юстиции РСФСР, было отмечено повышение качества работы судов: если в 1952 г. было оставлено в силе 83% приговоров, то в 1953 г. – 88,9%.

В записке председателя краевого суда М. Г. Лаврентьева приводятся интересные данные о движении гражданских дел, поступивших в Ставропольский краевой суд по жалобам и протестам за пять месяцев 1953 г. Оперативно трудился судья Я. С. Бобренко, рассмотрев за этот период 274 дела, из которых 223 были сданы в канцелярию в тот же день. Судья З. И. Качалкина рассмотрела 488 дел, из которых 338 сдала в канцелярию в тот же день, а 150 – на следующий день. Процессуальные нормы того времени требовали безотлагательного рассмотрения дел и их сдачу в архив в день вынесения решения. Народный судья с многолетним стажем В. И. Маслова вспоминала о самых интересных делах, которые ей приходилось рассматривать в конце 1940-х – начале 1950-х гг. в Старомарьевском районе. Одним из самых запоминающихся стало уголовное дело против хулиганистого колхозного чабана. В его обычае было в пьяном виде оскорблять правление колхоза, затем приходить к зданию райкома и устраивать дебош. После этого развеселый чабан уходил с овцами в поле, расставлял выпивку и устраивал перед стадом митинг. Его осудили на год, но и после отбытия наказания хулиган не унялся. Как-то, встретив судью вечером, заявил, что приговор оказался слишком мягким: он предпочел бы осуждение на три года. Тюрьма, сообщил чабан В. И. Масловой, его дисциплинировала: там его кормили, охраняли, выводили в срок на работу. Вскоре эта судебная «оплошность» была исправлена: хулиган избил жену, затем мужчину-инвалида и в результате получил свои три года. Правда, на втором суде он почему-то уже не был рад новому сроку. 

Среди гражданских дел, рассмотренных В. И. Масловой, был другой интересный случай. Муж ушел от жены и, чтобы не платить алименты на троих детей, придумал оригинальный, но несколько мрачный способ скрыться. Он уговорил друзей-строителей сделать гроб, в котором его сфотографировали. Фото-графию отослали жене. Однако через некоторое время знакомые увидели «покойника» в Ставрополе. Алиментщик был объявлен в розыск, найден и осужден за уклонение от уплаты алиментов на два года. По заслугам уважаемый населением народный судья В. И. Маслова придавала особое значение гражданским делам о разводе. Валентина Ивановна считала лучшим исходом такого дела примирение, и часто супруги уходили от нее с намерением возродить семью. Быть может, лучшим свидетельством праведного судейства стали даже не награды за трудовую доблесть, а эти браки, сохраненные мудрой женщиной и справедливым судьей.Произошли изменения и в структуре Ставропольского краевого суда. В 1957 г. началась реорганизация, создание районных и городских народных судов. М. Г. Лаврентьев в докладной записке в крайком КПСС от 18 июля 1957 г. писал: «В ряде районов и городов нашего края существует в настоящее время по несколько судебных участков. … Это не способствует укреплению единой социалистической законности в данном районе или городе, а наоборот, является источником того, что один судебный участок применяет закон так, как он считает правильным, другой – иначе. С созданием рай(гор)нарсудов отпадет  надобность в замещении временно отсутствующего народного судьи народными заседателями, обычно занятыми на своей основной работе, но не имеющими подчас элементарных юридических по-знаний Создание рай(гор)судов улучшит хозяйственное обеспечение народных судов».


Работники краевого суда с семьями на демонстрации

И действительно, хозяйственное обеспечение не только краевого, но и народных судов оставалось в тяжелом состоянии. Об этом говорит, в частности, и протокол оперативного совещания при председателе крайсуда от 3 июня 1959 г. по поводу ревизии работы нарсуда 2-го участка Ачикулакского района. Молодой судья Винниченко, объясняя проволочки в рассмотрении дел, рассказывает: «Сразу после прибытия в народный суд бросилась большая запущенность по гражданским и уголовным делам». Много жа-лоб, с которыми суду сложно справляться. Особенно тяжела работа судебного исполнителя: «Для исполнения одного только решения приходится тратить 5 дней, населенные пункты расположены далеко один от другого». Судебный исполнитель на том же совещании пояснял: «Приходится ехать за 70 километров и более. … Особенно зимой очень трудно добраться до населенных пунктов. Если меня будут обеспечивать транспортом, то у меня не будет ни одного неисполненного производства». Однако мало что изменялось, и работники юстиции еще не один десяток лет добирались «на места» на перекладных.