• тифлисские ворота

Поиск

ПЕРВЫЙ СОСТАВ СТАВРОПОЛЬСКОГО ОКРУЖНОГО СУДА

Штукин М.П. – Председатель Ставропольского окружного суда

Аверкиев Д.Ф. – Товарищ (помощник) председателя Ставропольского окружного суда

Синельников В.Н. – Прокурор Ставропольского окружного суда

Вехи истории

5 мая 1785 г.

Указ Екатерины II об образовании Кавказского наместничества, включившего две области: Кавказскую и Астраханскую. В Кавказскую область
входили уезды: Екатериноградский,
Кизлярский, Моздокский, Георгиевский,
Александровский и Ставропольский. Административным
 центром стал
Екатериноград.

Учреждение для управления Кавказской области

Реформы генерала Ермолова привели к тому, что 24 июля 1822 г. был принят указ «О переименовании Кавказской губернии областью и о назначении уездного города Ставрополя областным городом».Указ предусматривал разделение области на четыре уезда с упразднением г. Александровска. Начальником области становился командир Кавказской линии, 

«управляющий областью на правах губернатора по общему Учреждению 1775 г. до издания особенного; сохранение в ранее определенном составе присутственных мест до окончательного образования области; назначение областным городом Ставрополя, проекты на постройку необходимых помещений в котором поручались областному начальнику; упразднение Главного пограничного суда в Моздоке и передачу производства всех судных дел по округам на уездные суды; предоставление залинейным народам, оставляя их под военным управлением, права рассматривать гражданские споры на основании прежних обычаев и где удобно, под наблюдением особо назначенных для этого чиновников, в уголовных же преступлениях подвергать военному суду; подчинение Моздокскому и Кизлярскому ко- мендантам городской и земской полиции в этих округах». 

 

«Учреждение» состояло из двух частей: «Образование управления» и «Общий Наказ управлению», а также «Устава для управления ногайцев и других магометан, кочующих в Кавказской области». 

Кавказская область учреждалась в пределах бывшей Кавказской губернии с включением в ее состав  земель Черноморского войска 20 и состояла в одном главном управлении с Грузией. Земли, входящие  в состав области, делились на четыре округа: Ставропольский, Георгиевский, Кизлярский и Моздокский.


 

Общее областное управление в законе определялось как «средоточие всех частных». Его составляли областной начальник и областной совет, частное – областное правление (по делам полиции), казенная палата (по хозяйственным делам) и областной суд.

Областной суд состоял из председателя, старшего советника и двух советников, в канцелярию определялись переводчик, два секретаря и протоколист. Сверх установленного штата в суде могли присутствовать депутаты от купечества областного города «по особенному выбору или из членов городового суда». К компетенции областного суда закон относил «рассмотрение дел гражданских между всеми состояниями обывателей Кавказской области по апелляциям; рассмотрение дел уголовных, в виде их ревизии, и производство дел следственных по преступлению должностей». На областной суд возлагались полномочия словесного суда, дела которого рассматривались на основании общегосударственных законов, посвященных этому институту судебной власти, с той лишь разницей, что к рассмотрению споров в суде следовало привлекать предводителя дворянства г. Ставрополя.

По аналогии с областным, окружное управление также делилось на общее и частное. Общее управление осуществляли начальник округа и окружной совет, частное – окружной суд и казенное окружное управление. По сути, окружные суды являлись судами первой инстанции, рассматривавшими дела по уголовным преступлениям, совершенным на территории округа, а также поданные гражданские иски. Исключение составляли должностные преступления, находившиеся в исключительной компетенции областного суда, который являлся вышестоящей судебной инстанцией, рассматривавшей гражданские дела по апелляции и уголовные в порядке пересмотра вынесенных решений.

Окружные суды состояли из судьи, двух заседателей из числа чиновников, а также из заседателей других состояний (т. е. сословий), которые присутствовали лишь на рассмотрении дел с участием представителя соответствующего сословия. Канцелярия суда включала должности секретаря, протоколиста, одно-временно бывшего «производителем дел» по делам опеки и попечительства, надсмотрщика крепостных дел и двух переводчиков – для письменных и устных переводов. В делах с участием лиц духовного звания, купечества или мещанства в суде могли присутствовать депутаты, защищавшие интересы своего сословия.

К компетенции окружного суда относились все уголовные и гражданские дела, за исключением должностных преступлений, которые рассматривались в областном суде. Кроме того, в округах разбирались гражданские тяжбы казаков и других «людей военного ведомства», уголовные же преступления военных были подсудны исключительно военному суду. Дела по вопросам опеки и попечительства также рассматривались в окружном суде с привлечением к рассмотрению местного предводителя дворянства.

В отличие от судов вышестоящих инстанций, земские суды лишь номинально считались органами правосудия, совмещая в своей работе функции исполнения судебных приговоров, обязанности по наблюдению за общественным порядком, а также некоторые хозяйственные полномочия. В состав суда входили исправник в качестве председателя, некоторое «положенное в штате» (т. е. определявшееся в каждом конкретном случае в зависимости от «пространства и населения» земства) количество заседателей, а также переводчики.

К собственно судебным обязанностям земских судов с рядом оговорок можно отнести следующие из перечисленных в законе: учет происшествий и проведение связанных с этим следственных мероприятий; надзор за перемещаемыми арестантами; контроль за соблюдением паспортного режима и передача материалов в суд в случае обнаружения нарушения; разбор мелких ссор на месте; поимка беглых; «преследование всякого рода преступлений, следствия» (т. е. участие в розыске преступников, выявление пособников и т. п.); взятие обвиняемых под стражу и предание их суду; исполнение судебных приговоров по гражданским и уголовным делам. Таким образом, земские суды фактически являлись по-лицейскими органами с рядом полномочий в сфере юстиции.

К частному окружному управлению приравнивалось городовое управление. Его полномочия лежали в полицейской, хозяйственной и судебной областях. Полицейские обязанности возлагались на городничего и городскую управу, хозяйственные – на Думу в городах многолюдных и на старосту в городах малолюдных.

Городовые суды являлись своеобразной альтернативой системе городовых магистратов, существовавшей во внутренних губерниях Российской империи, а их создание было вызвано малой заселенностью городов Кавказской области. Ими рассматривались лишь устные жалобы, а дела гражданские и уголовные были подсудны окружным судам. Городовые суды составлялись из судов словесных по национальному признаку – русского и «разных инородных», как-то: армянский, татарский и т. д. В разбирательствах, в которых тяжущиеся принадлежали одному обществу, дела рассматривались каждым из указанных судов отдельно, в делах с участием представителей различных обществ созывалось общее собрание суда из судей вовлеченных в разбирательство обществ. В случае возникновения сомнений суды обращались за помощью в окружные суды. Количество городовых судов и число членов определялись индивидуально в зависимости от плотности населения. С умножением числа жителей и возникновением потребности в расширении штата или наоборот главноуправляющий на Кавказе по просьбе местных обществ уменьшал или увеличивал количество судов или состав их участников.

Каждый округ делился на волости, составлявшие нижнюю ступень в системе управления Кавказской области. Волостное управление осуществлялось волостными правлениями в составе головы, двух вы-борных и писаря, а в селениях – старшинами и десятскими. Волостное правление осуществляло ряд хозяйственных функций; полицейские обязанности его полностью соответствовали обязанностям земских судов в округах; судебные полномочия сводились к исполнению судебных приговоров и разбирательству «маловажных» дел.

Особую категорию жителей Кавказской области составляли инородцы, которые по территориально-му принципу разделялись на инородцев внутренних, т. е. всех тех, кто проживал в административных пределах области, и «залинейных», проживавших вне ее границ – на правом берегу рек Терек и Малка, а также Закубанья.

В области судопроизводства среди внутренних инородцев законодателем был избран достаточно гибкий подход, позволявший, с одной стороны, соблюдать интересы российской власти в вопросах обеспечения безопасности, а с другой – учитывать специфику уклада в инородческих обществах. Все судебные дела по степени важности для интересов государства были разделены на три категории:

общественные преступления(измена, подстрекательство к мятежу, побег за границу с преступны-ми целями и привлечение иностранных «хищников»);

частные преступления(убийство, грабеж, поджоги, фальшивомонетничество, угон скота на сумму свыше ста рублей либо неоднократные попытки такового);

«исковые дела» (по всем предметам, не подпадавшим под две предыдущие категории).

Первая категория дел рассматривалась военным судом, вторая – окружными судами, а третья – внутренним управлением инородцев на основании принятых норм и обычаев. Решения по делам, входящим в последнюю категорию, могли быть обжалованы в окружном суде и далее в вышестоящих судебных инстанциях.

Внешние инородцы (кабардинцы, осетины, ингуши и чеченцы) состояли в ведении линейных воинских начальников, а также лично областного начальника и главноуправляющего. Преступления, совершенные представителями этой категории инородцев, были подсудны воинскому суду, а исковые дела и жалобы разбирались ими самостоятельно на основе обычаев и лишь в случае обращения обеих тяжущихся сторон с просьбой о посредничестве могли быть приняты на рассмотрение линейным начальством без права пересмотра в областных судебных инстанциях.

Все судебные инстанции были законодательно подчинены высшему исполнительному органу соответствующей территории, что выражалось в полномочиях по так называемому «просмотру» приговоров, на практике подразумевавшему любые меры вплоть до отмены: окружные суды были подведомственны общему окружному, а областные – общему областному управлениям.

В 1834 г. был издан указ «Об определении в Кавказскую область гражданского губернатора»  , в соответствии с которым гражданским губернатором области становился председатель губернского правления, должность которого, в свою очередь, упразднялась. К гражданскому губернатору переходили полномочия по вынесению окончательных приговоров по уголовным делам. Прежняя должность начальника Кавказской области преобразовывалась в военного губернатора с подчинением главноуправляющему в Грузии. Военный губернатор сохранял судебные полномочия в военносудных делах.

24 марта 1836 г. было издано Положение Комитета министров «О влиянии начальника области на уголовные дела»  , в котором подтверждались полномочия военного губернатора по истребованию дел, «кои по важности или по жалобам на несправедливое решение обратят на себя его внимание», и остановке исполнения несправедливых решений. Сведения об этом должны были представляться в Сенат и на имя императора. Во всех прочих случаях сохранял свое действие запрет на вмешательство в рассмотрение гражданским губернатором приговоров по уголовным делам.

В 1837 г. в России была введена система выборов заседателей в палаты гражданского и уголовного суда в губерниях, а также в уездные суда местным дворянством. После получения положительного опыта организации выборов в суды Таврической губернии было решено распространить данный порядок и на Кавказские областные судебные места. Высочайше утвержденным Положением Комитета министров от 12 сентября 1839 г. «О определении в Кавказский областной суд заседателей по выборам»  был утвержден порядок, в соответствии с которым исполнявший свои обязанности на момент принятия «Положения» заседатель областного суда Дьяковский сохранял свой пост «впредь до выбытия или приискания другой соответствующей должности», после чего местному дворянству предоставлялось право избирать на его место чиновника из своей среды в соответствии с общероссийским постановлением 1837 г. В дальнейшем эта норма была закреплена сначала в «Учреждении для управления Кавказской областью», а с 1847 г. – в «Учреждении управления Ставропольской губернии».

Должностные лица, служившие в органах власти Кавказской области, в случае совершения ими противоправных деяний, несли ответственность в порядке, установленном законом. Поводом для привлечения к ответственности областного начальника (или лица, замещающего его на посту председателя областного правления) могло стать превышение полномочий, а также допущение существенных злоупотреблений или нанесение ущерба государству путем бездействия или небрежности. Применение мер ответственности могло стать следствием: 

  1. принесения жалобы непосредственно императору, в Правительствующий Сенат или на имя главноуправляющего в Грузии;
  2.  донесения от местных управлений, побуждаемых к принятию или исполнению незаконных актов;
  3.  суда над подчиненными лицами, если они докажут, что их действия про-истекали от данных им предписаний;
  4. особенных обозрений области;
  5. рассмотрения ежегодных отчетов.

Прочие должностные лица области могли нести ответственность на основании сходных обвинений. Председатели областных присутственных мест и областной прокурор несли ответственность перед центральными министерствами, а все прочие чиновники – перед областным советом. Эти органы рассматривали материалы дела, и если причиненный вред и вина «подозреваемого» представлялись достаточными, то дело пере-давалось в суд. Областной начальник, председатель областного правления и коменданты были подсудны воинскому суду, а председатели казенной палаты, областного суда и областной прокурор – Правительствующему Сенату. Мерами ответственности чиновников за совершенные противоправные действия были лишение права занимать государственную должность или «соразмерное взыскание», которое со-стояло в замечании, выговоре, наложении штрафа, понижении в должности, отстранении от должности, «удалении» и «отрешении». Последняя мера могла быть применена не иначе как на основании судебного приговора.

В 1843 г. в Кавказской области был упразднен Моздокский округ. Таким образом, окружные управления, а равно и суды, сохранялись в Ставропольском, Пятигорском и Кизлярском округах. Для рассмотрения уголовных и гражданских дел по письменным жалобам (устные жалобы рассматривались в словесном городовом суде) в Ставрополе учреждался магистрат, а в городах Пятигорск и Моздок – ратуши.

С ликвидацией общего окружного управления окружные суды передавались в подчинение общему областному управлению. Жалобы по результатам рассмотрения дел в окружных судах изучались в областном совете, решение которого становилось окончательным.

С Пятигорском было связано и громкое дело отставного майора Мартынова «Дело штаба Отдельного Кавказского корпуса по дежурству судного отделения», начатое 19 августа 1841 г. и оконченное 6 февраля 1842 г., под примечательным названием: «О предании военному суду отставного Майора Мартынова, Корнета Глебова и Титулярного Советника Князя Васильчикова за произведенную первым с Поручиком Лермонтовым дуэль, отчего Лермонтов помер».

Подробности этого дела, как и вердикт, вынесенный после расследования, представляются весьма интересными. 16 июля 1841 г. пятигорский комендант полковник Ильяшенков направил рапорт генераладъютанту Граббе, командующему войсками на Кавказской линии и в Черномории:

«Вашему Превосходительству имею честь донести, что находящиеся в городе Пятигорске для пользования болезней Кавказскими Минеральными водами, уволенный от службы из Гребенского Козачьего полка Майор Мартынов и Тенгинского пехотного полка Поручик Лермантов, сего месяца 15-го числа, в четырех верстах от города, у подошвы горы Машухи имели дуэль, на коей Мартынов ранил Лермантова из пистолета в бок на вылет, от каковой раны Лермантов помер на месте. Секундантами были у них находящиеся здесь для пользования Минеральными водами Лейб-Гвардии конного полка Корнет Глебов и служащий в II отделении собственной Его Императорского Величества Канцелярии в чине Титулярного Советника Князь Васильчиков.

По сему происшествию производится законное следствие, а Майор Мартынов, Корнет Глебов и Князь Васильчиков арестованы; о чем и донесено Государю Императору».

Следствие под надзором подполковника Кувшинникова из жандармского корпуса было поручено вести пятигорскому плацмайору подполковнику Унтилову, дворянскому заседателю Черепанову и квартальному надзирателю Марушевскому. По окончании следствия (на котором, впрочем, никто и не пытался запираться) в Пятигорске под председательством командира Кавказского линейного второго батальона подполковника Монаенко над оставшимся в живых дуэлянтом и двумя секундантами был «учрежден военный суд». В должности окружного судьи выступал Папарин, заседателем был Данилевский, а секретарем – Ольшанский.

Подсудимым могли быть инкриминированы преимущественно статьи 395 и 397 «Свода военных постановлений».

Первая из них гласила: «Кто, вызвав другого на поединок, учинит рану, увечье или убийство: тот наказывается, как о ранах, увечье и убийстве умышленном поставлено».

Во второй же было записано: «Примиритель и посредники или секунданты, не успевшие в примирении и допустившие до поединка, не объявив о том в надлежащем месте, судятся как участники поединка и наказываются по мере учиненного вреда, то есть, если учинится убийство, как сообщники и участники убийства; если раны или увечья, как участники и сообщники в нанесении ран или увечья; если же убийства, ран или увечья не учинено, как участники самовольного суда и беззаконного мщения в нарушении мира, тишины, любви и согласия». «Из всех обстоятельств этого дела я признаю подсудимых: отставного Майора Мартынова, Титулярного Советника Князя Васильчикова и Лейб-Гвардии Корнета Глебова, виновными: первого – в убийстве на дуэли Поручика Тенгинского пехотного полка Лермантова; а последних – в участвовании в том и не объявлении о дуэли местному начальству; в следствие чего, хотя на основании Свода военных постановлений части пятой устава военно-уголовного, Книги 1-й Статей 376, 395 и 398 все означенные подсудимые подлежат равному наказанию, именно: лишению прав состояния с отсылкою в каторжную работу, как и комиссия военного суда приговорила, упустив только последнее: «отсылку в каторжную работу», чрез то, что не привела к делу всех приличных статей закона: но соображаясь с милосердием Государя Императора, милующего тяжких преступников и на основании той же 1-й Книги военно-уголовного устава статьи 113; я мнением моим полагаю, при определении наказания подсудимых, для уменьшения оного, принять в уважение следующее: Майора Мартынова, учинившего убийство, так как он вынужден был к дуэли самим Лермантовым чрез беспрестанные словесные обиды сего последнего, на которые Мартынов ответствовал благоразумным увещанием и терпением долгое время, пока наконец был доведен до крайности беспокоившим его Лермантовым; равным образом принимая во внимание добровольное признание перед судом и прежнюю беспорочную службу его Мартынова; начатую в Гвардии и отличие в экспедиции против горцев в 1837-м году, за которое он удостоен ордена Св. Анны 3 степени с бантом – лишить его Мартынова чина, ордена и написать в солдаты до выслуги без лишения дворянского достоинства. Секундантов Корнета Глебова и Князя Васильчикова – во внимании к молодости обоих, хорошей службе, усилию, с которым они старались помирить ссорящихся; а равно уважая чистое сознание их преступления своего пред судом и следствием; бытность в экспедиции против горцев в 1840  году первого из них Корнета Глебова и полученную им тогда тяжкую рану, вменив им в наказание содержание под арестом до предания суду, выдержать еще некоторое время в крепости с записанием штрафа сего в формулярные их списки. В прочем мнение это и участь подсудимых предаю на благоусмотрение Высшего Начальства».

«Высшее начальство» в лице императора Николая I в январе 1842 г. пришло к следующему заключению: «Государь Император, по всеподданнейшему докладу Его Величеству краткого извлечения из того дела, в 3-й день сего Генваря Высочайше повелеть соизволил: Майора Мартынова посадить в крепость на гауптвахту на три месяца и предать церковному покаянию, а Титулярного Советника Князя Васильчикова и Корнета Глебова простить, первого во внимание к заслугам отца, а второго по уважению полученной им в сражении тяжелой раны».




24.07.1822